В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и лом, подолгу отсутствовал в родных краях. Его работа уводила его вглубь чащоб, где он валил вековые сосны, и к железнодорожным насыпям, где он укладывал тяжелые шпалы и возводил опоры для мостов. Перед его глазами проходила не только медленная, но неумолимая перемена облика страны. Он видел и другую сторону этого прогресса — изнурительный труд, лишения и цену, которую платили за него такие же, как он, рабочие и люди, приехавшие издалека в поисках заработка.
